О творчестве Игоря Кравцова

 

В работах Игоря Кравцова ощутимо его отношение не только к искусству, но и к жизни. Героев его композиций отличает особая пристальность взгляда, сосредоточенность, самоуглубленность. Их преследует, не дает покоя память о том, что было, о неимоверных испытаниях, выпавших на долю наших отцов и матерей, о невернувшихся с кровавыхполей мальчишках.

Он связан с ними неразрывно: связан единой почвой, корневой родовой судьбой. Отсюда автопортретная перенапряженность интонации, одухотворенная документальность метафор, пластический язык, не допускающий никакой приблизительности. В пространстве холста слышится голос художника, понимавшего творчество как серьезное, ответственное дело, достойно прошедшего свой жизненный путь.

Владимир Леняшин
Вице-президент Российской академии художеств, доктор искусствоведения, профессор, заведующий отделом русской живописи XIX—XX веков Государственного Русского музея.

 

igorkravtsov_07

 

Жизненный путь одного человека ничтожно краток перед лицом вечно обновляющейся жизни. Все его личные открытия и достижения несоизмеримы с ее колоссальным масштабом. Однако человеческая жизнь не бессмысленна, потому что после нее остаются наследие и память.

Со временем лица, поступки и судьбы ушедших людей запечатлеваются в нашей памяти все более цельными. Отпадает мелкое и второстепенное, кристаллизуется главное, вырабатываются мнения, уточняются оценки, приходит осознание значения их жизни. Но когда мы говорим о людях знакомых, а порой и духовно близких, удаленность во времени отбирает у нас чувство присутствия, сопричастности, обрывает какую-то только нам самим ведомую связь, стирает знакомые очертания. И вот уже вместо высокой, красивой, порывистой фигуры Игоря Михайловича Кравцова перед нами фрагментарно, словно пунктиром, проступает его творческая и человеческая биография. Юность в Оренбурге, мечта поехать в Ленинград в институт имени И.Е.Репина, упорное поступление в течение нескольких лет, обучение у прекрасных мастеров, первым среди которых, конечно же, следует назвать Андрея Андреевича Мыльникова, блестящая защита, творческая мастерская, преподавание, многочисленные ученики.

Сорок шесть лет напряженной жизни, мучительного художнического труда, постоянной творческой неудовлетворенности, неиссякаемого поиска и сосредоточенного стремления к выражению волновавших его тем, огромное количество работ, мгновенно расходящихся по всему миру сразу после завершения, и три десятка картин, оставшихся в мастерской после его неожиданной смерти. Но даже эти немногие холсты, представленные на посмертной выставке, убедительно демонстрировали, что Игорь Кравцов — художник со своим обостренно-тревожным видением мира, своим изобразительным языком, своими, глубоко личными темами в искусстве.

Жизнь и смерть на просторах вечной земли — одна из основных тем его творчества. Уже в дипломной картине «Оплакивание» художник создает образ неутихающей боли, квинтэссенцию потери. Невыносимо тяжелая ноша этой боли заключена и в глухой черноте погребального покрывала, и в трагически заломленных руках старух, и в настойчиво скрытых от зрителя лицах героев. И особенно в том, с какой бесконечной надеждой склоняется над павшим центральная героиня, словно не веря в неизбежность произошедшего. Все это, вместе со строгостью колорита и подчеркнутой сдержанностью выразительных средств, придает работе мощное трагическое звучание, поднимая отдельную сцену до вневременного уровня.

И, словно усиливая это прочтение, над всем в картине спокойно, тихо и умиротворяюще расстилается бескрайняя земля. Она здесь вечный источник всего сущего и, одновременно, вечный его курган. Земля представлена как бесконечное, не имеющее предела пространство. Такое планетарное видение позволяет рассмотреть многочисленные морщины на ее лице. Она не слишком тепла и мягка, даже напротив, в картине акцентированы ее пустынность, жесткость трав, заостренность оврагов. Суровая природа и суровые люди созвучны друг другу, скупые, порой нарочно огрубленные детали подчеркивают непреходящие отношения чело века и мира. Земля здесь отнюдь не рай, а мощная первобытная сила, которая неизбежно пребывает рядом с человеком. Она и сама испещрена словно ладонь, на которой жизнь оставила свои резкие следы.

Оттого такое большое значение приобретают для художника лица и руки его персонажей. Живопись в этой работе программно не цветная, не яркая, а «земляная», охристо-коричневая, словно земля сама говорит со зрителем. Этот сдержанный колорит, как и особые отношения между героями и миром, в котором они существуют, станут характерными для большинства работ последипломного периода («Портрет отца», «Старик с собакой», «Степь», «Тишина»). В них разрабатывается мотив пребывания человека в мире, то особое состояние, когда герои картин словно прислушиваются к низкому, негромкому голосу земли, пытаясь его расслышать, чтобы быть к ней ближе.

После недолгих поисков и экспериментов с формой, вызванных необходимостью очертить границы собственных творческих возможностей и интересов, примериться к различным изобразительным языкам, художник вполне осознанно приходит к манере, намеченной им еще в дипломной работе. С тех пор строгий рисунок, чеканная форма, сдержанный, порой почти монохромный колорит, лаконичная выразительность, острота композиционного построения и глубокая содержательность станут отличительными чертами большинства его работ.

Эти же качества творческой манеры можно наблюдать и в многочисленных портретах. В этом жанре Кравцов работал очень активно, создавал портреты родных людей, друзей и знакомых, стремясь в каждом из них передать внутреннюю значительность, человеческую красоту и природную силу. Не важно, кого именно он изображает — молодую женщину, ребенка или искореженного жизнью старика, главное — подчеркнуть ценность их жизни. Именно в портретах Кравцов начинает работать с ярким цветом, стараясь с его помощью не только обновить палитру, но и создать открыто декоративные праздничные холсты («Портрет дочери», «Анжела», «Портрет С.Н.Репина»). Художник отдает предпочтение портрету-картине, в которой с помощью формальных средств — выбора формата, позы модели, ее жестов и оригинального колористического решения холста — трактует образ. Уплощенность, декоративность, подчеркнутая яркость цвета в портретах столь же необходима, как и неожиданное порой построение перспективы.

Можно сказать, что для художника, в целом, характерны два возможных подхода к колористическому решению: или почти монохромное, или намеренно звучное. При этом картины «о жизни» — цветные, интенсивные по звучанию, а картины «о вечном» — монохромны, оттого обобщены и лишены указаний на конкретное время и место действия. Здесь этот прием, позволяет придать образу особую выразительность и глубину. Подчеркнутую суровость подобных работ неверно было бы трактовать как мрачность. Кравцов был художником, любившим жизнь и умевшим ею любоваться — столько любовно-внимательных деталей в его портретах.

Отдельное место в творчестве мастера занимают картины метафорического плана, такие как «Разговор», «Память», «Знамение». В них Кравцов заявляет о себе как художник, способный не только достоверно изображать натуру, но и метафорически ее переосмысливать, многократно обогащая значениями. В этих немного странных, а порой и мистических холстах художник создает мир, герои которого непостижимым образом оказываются созвучны миру реальному. Здесь обычные старухи превращаются в сивилл, вещуний, пророчиц, которым становяся доступны тайны бытия, законы мироздания, принципы взаимоотношений. И через этих героинь мы можем вести диалог с нашей памятью, нашим прошлым и будущим. Словно стремясь усилить эту нерасторжимую связь, в некоторые картины стремительно врывается природа, шумно заявляя о себе ветром, дождем или листопадом.

В 2005 году на весенней выставке в Академии художеств, приуроченной к 60-летнему юбилею Победы, Кравцов показывает картину «Последний салют» и с тех пор словно обретает свою новую тему. Это не просто воспоминания о войне, которой ему не дано было знать.

Это постоянный молчаливый разговор с тем уходящим поколением, значительность дел и судеб которого, столь близких и важных для художника, поколение сегодняшнее признает лишь номинально. Это попытка обратиться к молодежи не догматически, не назидательно, а предложить им самим занять место молодых героев его картин. Это размышление об уникальности и невосполнимости каждой отдельно взятой быстротекущей жизни, в которой может и не быть шанса повзрослеть, полюбить, сохранить юношескую дружбу. Художник словно ощущает свою личную ответственность перед старшим поколением за их войну и их испытания. Неоднократно возвращаясь к теме — «Последний салют», «Ожидание», «Старый окоп», «Оплакивание», «Память» — Кравцов ищет все более точное, на его взгляд, выражение первоначальной идеи. Такая неуспокоенность, глубокое личностное переживание каждой работы приводит к тому, что многие герои холстов оказываются автопортретны. Отличает их не столько внешнее сходство, сколько внутренняя созвучность автору.

Картины Игоря Кравцова выделяются несомненной многомерностью художественного образа, мощной выразительностью, глубиной и оригинальностью творческого мышления. Они немногословно, без сантиментов и трогательных деталей, но с сильным чувством говорят о вечных темах: любви, судьбе, памяти. Кравцов один из немногих современных художников, для которого естественно было мыслить в категориях картины. Он не стремился нравиться всем, но каждый раз с волнением ожидал, как примут его новую работу. Он мог бесконечно переделывать начатый холст, слой за слоем скоблить, насыщать краской, снова переписывать, неоднократно прямо в холсте менять уже готовый замысел, что говорит о высокой мере творческой ответственности.

Его популярность и авторитет среди студентов были огромны. Строгий и требовательный педагог, не позволяющий халтурить и отлынивать, вместе с тем фанатично преданный своим ученикам, неутомимый в совместном с ними поиске, щедрый на идеи и решения, беспокойный и настойчивый, Игорь Михайлович был дорог очень многим. Образовавшуюся после его ухода пустоту теперь заполняют его картины, поддерживая между нашими мирами тонкую нить.

Светлана Ершова
Искусствовед